ОБЭП идет ва-банк

Если взять предысторию вопроса, то корни конфликта таятся в недавнем прошлом, когда правоох­ранители обладали воистину безбрежными правами по добыванию разных сведений. Достаточно было любой из силовых структур направить любой же запрос, и ответ несли, как говорится, на блюдечке. А все потому, что закон о милиции вкупе с законом об оперативно-разыскной деятельности давали органам общие установки выявлять и разоблачать без особого стеснения в средствах. Но вседозволенность, известно, ведет прямиком к произ­волу. И президент Медведев осенью прош­лого года этой проблемой озадачился. Юрист! Ему б не понимать… Вот и призвал глава государства прекратить "кошмарить" бизнес. А для подкрепления призывов приняли закон об исключении так называемых внепроцессуальных прав органов внутренних дел. ­Проще говоря, этот закон и должен был поставить барьер для слишком ретивых милицейских действий. Чего стоит­ сравнить лишь одну новацию. Раньше сотрудники были ограничены в использовании методов своим­ же законом о милиции. Этакое государство в государстве. А теперь использовать силовые права возможно только при исполнении обязанностей, предусмотренных всем российским законодательством. Но вот у подразделения по борьбе с экономическими прес­туплениями областного УВД, видимо, свой независимый взгляд на новый вектор государственной политики. Оно и в новой правовой реальнос­ти этого года продолжило забрасывать банк запросами за подписями своего руководителя Константина Мингалева об операциях на счетах ряда фирм. На что финансисты резонно ответили отказом. И то правда. По банковскому законодательст­ву справки по операциям на счетах они вправе давать при выявлении мили­цией налоговых преступлений. А прокуратура разъяснила, что этим занимает­ся другая структура  - Управление по налоговым преступлениям. Получалось, что пойди кредитное учреждение на поводу, ему клиенты бы еще могли и иск вчинить. Примечательно, что ревнители закона уже пытались управляющего банком ранее оштрафовать. И получили отказ мирового судьи. Потому как срок пропустили. Но судья особо указал, что вообще-то и оснований для штрафа нет. И все же повторно решили ­штрафовать. Возможно, ­борцы с экономическими преступлениями исходили из некой своей информации о "подозрительности" запрошенных опе­раций. Но под подобное подозрение вообще-то можно любых "нелояльных" подвести. Или с интересным бизнесом. Поэтому в нормальном правовом государстве исходят из поговорки "Благими намерения­ми дорога в ад вымощена". Тем более что банк за два прошлых года эту информацию другим силовым структурам не раз предоставлял. Можно было прос­то к коллегам обратиться. Но, похоже, здесь надо было примерно наказать за "неповиновение". Казалось бы, зачем? Ну как же, такой рычаг уходит! Тут, похоже, борьба с экономическими преступлениями плавно переходит в борьбу за сферы влияния. Вот и судья пыталась понять подоплеку служебного рвения и смысл запросов. Но, оказалось, все покрыто мраком. Например, БЭП отказались по запросу суда предоставить сведения. Мол, постановление о заведении дела (надо понимать - оперативного)  - это государственная тайна. Хотя по закону о гос­тайне у судей есть допуск к таким сведениям в особом порядке. Может, дело уголовное было возбуждено? В принципе это теоретически могло придать ореол­ законности подобным действиям. Да нет, отсутствует. Тут судье впору было воскликнуть: "Что это было?" Почти как незабвенный генерал Михалыч из фильма "Особенности национальной охоты". Который очнулся от удара поленом по голове от своих же товарищей. Они-то медведя вместо генерала поджидали. Но судья Глазкова в ступор не впала, а, напротив, весьма четко и разумно мотивировала неправомерность претензий к руководителю банка со стороны правоохранительного органа. При деятельности органов милицейским законам нельзя отдать приори­тет. Есть и другие нормы, которые специально конкретные ситуации регулируют. И эти нормы игнорировать нельзя.
Остается уповать, что такая судебная практика не позволит стране превратиться в полицейское государство.