Михаил Касьянов: "Я не уверен, что Ходорковский выйдет на свободу"

- Михаил Михайлович, ваш приезд в Омск с презентацией книги "Без Путина" оказался символичным для нашего города. У нас накануне как раз снимали портрет премьера РФ с билборда на одной из центральных улиц...
- (Смеется.) Да, я читал об этом в прессе.
- В этой связи опять заговорили о прочности руководящего тандема... Как вы считаете, почему в свое время не сложился тандем Путин-Касьянов?
- Такой тандем и не мог сложиться в той политической стилистике. И я был бы категорически против этого. Хотя первые 3,5 года из четырех, которые мы работали вместе с Владимиром Путиным, я был уверен, что мы абсолютно одинаково смотрим в будущее и исповедуем одни и те же ценности: гражданские свободы, честные выборы, рыночная экономика...
- Чем, на ваш взгляд, объясняется то, что Владимир Путин после 2003 года сменил систему координат и пошел по пути сокращения гражданских свобод в стране?
- Раньше я верил, что трансформация менталитета у Путина проходила так же, как и у меня. Посудите сами, я был советским человеком, верил в незыблемость СССР, думал, что ленинский орган Госплан, в котором работал, будет существовать вечно. Но в 1991 году эта конструкция неожиданно разрушилась. Мы стали свидетелями того, как в результате общественного мнения все может кардинально измениться. Тогда, как и другие чиновники, я пересмотрел свое отношение ко многим вещам. Но я работал в гражданском ведомстве, а Владимир Путин - в силовом...
- То есть вы считаете, что именно кэгэбэшное прошлое нет-нет да и заставляет Владимира Путина закручивать гайки?
- Я уверен в этом. Оказалось, что менталитет людей из КГБ не меняется, они и сейчас руководствуются ценностями времен тоталитарного контроля. Трансформации не произошло. И это ввело в заблуждение не только меня, но, думаю, и Бориса Ельцина, когда он поддержал Путина в качестве продолжателя политики на демократизацию страны, которую сам проводил. Справедливости ради стоит сказать, что первый срок Путина этот вектор сохранялся. Я сам тогда работал, и работал с удовольствием.
- У Медведева нет кэгэбэшного прошлого... Если представить, что он играет первую скрипку в тандеме, сможет ли он реформировать систему в сторону либерализации?
- Для этого ему нужно инициировать изменение законов, связанных с политической деятельностью, выборами. Обеспечить свободу политической прессе на год. А потом объявить досрочные выборы в парламент и на должность президента. Если Медведев будет вновь избран, что маловероятно, хотя в принципе исключать этого нельзя, тогда, конечно, он смог бы повести страну в другом направлении, нежели сейчас.
- А медведевский тезис о модернизации, статья "Россия, вперед!"  - это вы не рассматриваете как, по крайней  мере, попытку частичного возвращения к прошлому вектору?
- Действительно, это является попыткой вновь посмотреть на социально-экономическую ситуацию через призму серьезных реформ. Еще в 2002‑2003 годах нашим правительством была принята программа, которую мы назвали программой диверсификации экономики. Цена на нефть тогда была 15-25 долларов за баррель, рост ВВП  - 7%. Мы готовились заняться созданием основы для устойчивого роста экономики. Но после моего ухода эту программу забыли. Цена на нефть выросла до 70-80-100 и даже 140 долларов за баррель, и никто не думал ни о какой диверсификации. Впрочем, в кризис этот термин снова появился, но потом, видимо, решили, что он ассоциируется с правительством, которое лучше не вспоминать, поэтому заменили его на "модернизацию". Но речь идет об одном и том же. Принципиальная разница состоит в другом. В начале века мы все верили, что живем в демократической стране. Когда мы в 2000 году выбирали Владимира Путина, он победил с небольшим демократическим перевесом, набрав 52%. Сегодня ситуация изменилась коренным образом, и мы должны четко осознать, что без либерализации общественно-политической жизни ни о какой модернизации или диверсификации речи быть не может. Мы такие "модернизации" в нашей истории уже проходили. В 30-е годы прошлого века у граждан на селе забрали все продовольствие, зерно продали за рубеж, а на вырученную валюту купили оборудование и установили его на стройках  - тогда это называлось индустриализацией. Все это делалось силами советских граждан, ключевым толчком для которых был испуг перед лицом власти.
- В чем метафорический смысл названия вашей книжки "Без Путина", в ней ведь на самом деле очень много страниц посвящено именно Владимиру Путину?
- Да, действительно, там очень много о Путине, Ельцине, обо мне. Хотя это книга не о людях, а о решениях, которые принимались нами. Знаете, такой анализ событий небольшого исторического промежутка времени с 1996 года, когда мы жили без Путина до сегодняшнего дня, когда он находится у власти, но многие также живут без Путина. И когда-то наверняка наступит момент, когда мы будем жить без Путина.
- В книжке журналистки Елены Трегубовой "Байки кремлевского диггера" описывается сцена, когда глава администрации президента Александр Волошин, обращаясь к Владимиру Владимировичу, тогда еще только и.о. президента, называл его просто Володя. Насколько либеральной была личная атмосфера в окружении Путина?
- Не люблю давать личные оценки людям, я только комментирую политические решения, но для вашего понимания я поясню: в отношениях между мной и Владимиром Путиным мы никогда не были на "ты".
- Путин сейчас раскрученный бренд. Как вы относитесь к тому, что книга называется "Без Путина", а зарабатывает фактически на его имени?
- Нормально отношусь. Путин - серьезный фактор нашей жизни.
- Ваш уход в мемуарную прозу  - это своеобразный крест на политической карьере?
- Напротив, я начал очередные консультации со всеми лидерами оппозиции, чтобы объединить усилия.
- Прошу прощения за скепсис, но попытка объединить оппозицию уже терпела крах в прошлый выборный сезон. Чего, по вашему мнению, вам тогда не хватило для консолидации?
- Прошлые попытки объединения не сработали, на мой взгляд потому, что активисты и лидеры оппозиции недостаточно хорошо осознавали ответственность за происходящее. Если мы победим  - значит, мы должны быть готовы взять ответственность на себя, но у некоторых наших лидеров такого ощущения не было в полной мере.
- Через пару лет на свободу может выйти Михаил Ходорковский, в поддержку которого вы не раз высказывались. Как вы считаете, будет ли он заниматься политической деятельностью?
- Я не уверен, что он выйдет. Но если так сложится, дай бог... Не могу ничего сказать о политической деятельности, но общественной, безусловно, будет заниматься. Тем более, что он ей активно занимался и до ареста.